Пролог.
«Выходной»: Это цикл рассказов связанных, между собой, и не очень связанных, объединяет их то, что описываемые истории происходили во время моей срочной службы в Советской армии. Служил я на мощной радиолокационной станции, входящей в состав противоракетного комплекса, далее «здание». И вот спустя много лет решил описать некоторые из наиболее ярких запомнившихся событий. Не смотря на то, что все мои «подписки»* истекли я опущу технические подробности, а что бы никого не обидеть изменю имена и звания. Всё это действительно происходило со мной и, или с моими сослуживцами, лишь немного где-то приукрашено.* Документ о «О неразглашении сведений составляющих государственную тайну», обычно подписывается на определённый срок.
«Выходной»
Дежурство выпало на воскресенье, «день». В выходной на «здании» не было офицерского командного и инженерного состава, только дежурная смена. В общем, день должен был быть спокойным, хотя с обеда ожидался некоторый напряг, всё-таки, был июль самый жаркий месяц лета. Но вчера вечером Хур доложил, что третья машина восстановлена и полностью готова к работе*. Кроме-того я того договорился с Белым, что их расчёт на ночь откроет «перелив»,** и теперь, в танках охлажденной, воды было одиннадцать градусов. Ни чего необычного. Как всегда, наш КАМАЗ остановился на плацу возле «здания», команда «к машине», заспанная рожа Белого, не ходившего на завтрак***, и прочая рутина сдачи, приёма дежурства. Смена «ночь» обычно не вызывала проблем, хотя, как правило, часов в десять вечера названивал начальник отдела и ставил какую-нибудь «масштабную» задачу расчёту. Но тут уже всё зависело от начальника расчёта. Один, руководствуясь некими приказами, категорически отказывался выполнять ночные работы, другой готов был, еще и проявить инициативу сверх поставленной задачи, некоторые, в разумных пределах соглашались на выполнение некоторых заданий. Тут уж как повезёт, с кем заступаешь на дежурство. Расчёту Белого повезло, они дежурили с «майором», и ничего не делали. В этом смысле настораживало, что в выходной день придётся дежурить с «капитаном», который полный «самец». **** Это был «страшный» человек, не в том смысле, что его боялись, боялись быть рядом с ним. Потому, что он сам боялся всего, он панически боялся начальства, боялся солдат расчета, которым командовал, и будучи неплохим инженером, он боялся оборудования, которое обслуживал. Он был из «подписавших приговор», т. е. окончив гражданский институт с военной кафедрой был призван на срочную службу лейтенантом, в те времена это была обычная практика, и уже в армии написал заявление о продлении службы. Не знаю почему это поощрялось, но, из личного опыта, с такими людьми всегда были какие-то проблемы. Их недолюбливали офицеры сослуживцы, плохо складывались отношения с личным составом (подчиненными солдатами).* Система охлаждения вычислительного центра состояла из двух основных и одной резервной холодильных машин, охлаждавших воду, которая потом охлаждала воздух в кондиционерах вычислительных машин.
** Подпитка танков охлаждённой воды осуществлялась из скважины и соответственно при определённом напоре, за несколько часов, вода в танке заменялась, на холодную воду из глубины, хотя избыток её бесполезно сливался в дренаж, это позволяло, без проблем, поддерживать заданную температуру в течении даже очень жаркого дня.
*** В семь утра расчёт должен был идти строем в столовую в километре от «здания». Постарше службой или званием норовили от этого увильнуть, поспав лишний час, и попив потом чаю с хлебом, с маслом, принесёнными из столовой сослуживцами.
**** Так обычно называли, совершенно бесправных, солдат первые полгода службы, но иногда этого «звания» удостаивались и некоторые офицеры.
После приёма дежурства сидели в курилке вместе с ночными расчетами своего и соседних зданий, с которыми иногда по несколько месяцев виделись только так, на пересменке. Потом машина ушла. Началось дежурство. Первым делом нужно было послать Лёху за земляникой, потому как дежурство в выходной день не могло начаться без чая с какими-то вкусностями. За зданием, на насосной станции, находились четыре резервуара по двести пятьдесят «кубов», два пожарных и два хоз. питья, тысяча тон воды, в наполовину вкопанных в землю бетонных танках, засыпанных сверху землёй и засеянных травой. Так вот на одном из пожарных росла земляника, да ещё как росла, на трёх других не было, ну там пару кустиков на метр, но на этом! Курган с десяток метров в диаметре и метра три высотой, вся надземная часть резервуара, к вечеру становилась розовой. И хотя доступ на насосную станцию, имели только два расчёта возникла ситуация, что дневной расчёт вечером «зачищал» спелую ягоду, ночью она не зрела, а ночная смена сгребала всё подряд не давая землянике созреть. Пришлось нам, старшим расчётов договариваться, и делить территорию, а потом ещё и демаркировать «границу» колышками. Интересно, что договор в основном соблюдался, во всяком случае, особо не «паслись» на чужой территории. Стандартный обход оборудования, замеры температуры, влажности, записи в журналах, всё, как всегда. Сидели в учебном классе ждали пожарную тренировку, которые были на каждом дежурстве, в выходной её обычно проводили сразу с утра, чтоб потом не заморачиваться. Звенит телефон, на входе в здание, контролёр орёт: «Расчёт! … (делает паузу) Пожар на КТП*»! Бежим на ПУЭ** изолирующий противогаз за спину, хватаем топоры, «землю», линь, в обе руки по огнетушителю. Капитан аж подпрыгивает на месте, для него это игра. На лестницу, десять пролётов, как на пятый этаж, кричу: «Бегом, Хур не отставать, бегом, бегом»! Вылетаем на верх в «мыле», а там начальник расчёта с секундомером, вводная: «Горит кабельный ввод на КТП». Обвязываюсь линем, имитирую запуск противогаза и вместе Димой, согнувшись, вхожу в помещение, проверить нет ли там людей. Лёха заземляет топоры, к ним прикреплена специальная шина, Хур катит, с другого конца коридора столитровый огнетушитель. Срываем фальшь полы, «рубим» кабеля, «тушим» возгорание. Докладываю: «Товарищ полковник! Пожар потушен силами расчёта, пострадавших нет, подготавливается переключение на резервное питание». Улыбается, чуть больше трёх минут при норме пять. Пьём чай с бутербродами. В трёхлитровой банке электродным кипятильником из двух пластин нержавейки, отпиленных от электрода дистиллятора, и куска провода с вилкой греется вода и заваривается чай. «Подмосковный» батон разрезается сначала вдоль потом поперёк на четыре части, намазывается маслом, и давленной с сахаром земляникой. Просто идиллия. Неприятности начались где-то в полдесятого утра. Зазвонил телефон, капитан снял трубу. Судя потому, как он вытянулся наверняка был кто-то из начальства скорее всего начальник отдела, а после того как капитан взял ручку и потянулся за блокнотом, стало понятно, что «началось». . -Сержант постройте расчёт! -Тьфу, послал бог «самца» на дежурство! -Что?! -Показалось. Почему-то никто из создателей и эксплуатантов здания не догадался установить общую громкоговорящую систему оповещения. И одной из моих обязанностей было знать где находятся бойцы расчёта. Начинаю обзванивать здание. Капитан полистал блокнот, казалось, что ему просто скучно и он хочет поиздеваться над расчётом, нагрузив какой-нибудь работой в выходной. — Возле третьего старта*** стоит сухое дерево, его надо свалить, пока оно само не упало. Далее на углу здания, со стороны дороги колодец, в нём, в перемычка между основной и резервной системами водоснабжения, на перемычке задвижка, задвижка лопнула. Задвижку надо удалить и со стороны основной системы поставить заглушку. Сержант! Организуйте выполнение поставленных задач. Задача понятна? Ну вот на кой хрен мне такой командир, который только передаст, а я ещё и должен сам всё организовывать. — Так точно товарищ капитан! А в общем то тамбовский волк тебе товарищ, подумал я, ещё не представляя, во что превратится этот день.* Командно-технический пункт.
** Пункт управления энергопитанием.
*** Огороженная колючей проволокой площадка с пусковой установкой.
«Дерево». Ну вот дождались. Проблема давняя, ещё с прошлого года. Никто не хотел за это браться. Дерево здоровенное, больше чем в обхват, рядом с ним колючка, а другой стороны деревья. Если его неправильно «уронить», то оно попадёт на ограждение, а если будет падать в другую сторону, то попадёт, на рядом стоящие деревья, и его наверняка отбросит на проволоку, которую нам же и перетягивать. Да ещё на улице июль, температура уже за сорок, при влажности девяносто процентов. Беру с собой холодильщика, с утра ему всё равно на здании делать нечего, идём «валить» дерево. Это сейчас ему делать нечего, а пару недель назад, в это время, уже надо было бы запускать холодильные машины. А только лишь покрасили ржавую воздухозаборную решетку шестого кондиционера, которая на солнце, работала как хороший калорифер, белой краской. Но на это очевидное решение, отодвинувшее необходимость включения систем охлаждения на два, три часа, потребовалось почти полгода согласований, и десяток рапортов, пока, я не «дошёл» до зам командира по вооружению. На уровне ниже никто не решался дать команду покрасить. Мотивация: Белая решётка будет демаскировать здание. Ну, ну решётка два на три метра, и здание, с куполом, высотой более сорока метров и в длину метров пятьдесят. Это как история с Рустом*, никто не хотел брать на себя ответственность. Опыта рубить большие деревья никакого, но в теории знаю, что надо подрубить дерево со стороны куда оно должно падать, а потом пилить, немного ниже, с другой стороны. Начинаем рубить, два удара, и ты уже весь мокрый, слишком высокая влажность, пот практически не испаряется. Долблю злосчастное дерево, пот заливает глаза. Это акация, достаточно твёрдое дерево, да и топор не очень, хотя его только, что точили. Отдаю топор, передохнуть. Хочется полностью раздеться, хотя бы до трусов, но жуткое количество мошки, слетевшееся на запах пота, сразу отметает эту идею. Смотрю в сторону здания, вторая половина расчёта занялась колодцем. Кое как подрубили берём «Дружбу-2» ** и начинаем чергыкать с другой стороны, ну здесь всё хорошо, большие острые зубья, пилой почти не пользовались, легко вгрызаются в дерево. Прошли где-то до половины ствола, дерево начинает трещать и наклонятся. Отбегаем в сторону. Ломая сухие ветки ствол ложится точно вдоль колючки. Меня распирает гордость, что я такой «специалист» в лесоповале.* Самолет с Рустом «вели» от самой границы, но никто не решился отдать приказ его сбить.
** Двуручная пила, юморное название в тему бензиновой «Дружбы-4».
«Колодец». Дима с Лёхой притащили насос и начали откачивать воду. Насос был «произведением искусства» нашего капитана, это он сварил под него раму и крепление осей колёс. Особенностью конструкции был водозаборный шланг с обратным клапаном в виде большой закрывающей пластины, что позволяло, быстро погружая шланг, а затем, поддёргивая его, заполнять насос водой. Когда мы подошли, взмыленные, но довольные, что так удачно «завалили» дерево они, как раз откачали колодец. Ну и, что колодец три метра глубиной, труба сто пятьдесят, задвижка, шестнадцать болтов на двенадцать, два ключа на девятнадцать, час работы, ну может ещё раз, другой придётся откачать воду. Пошёл, позвонил на котельную: «Перекроем воду на час, два». Отключил скважины, обсерватория по графику, питалась от наших скважин, перекрыл основную и резервную магистрали, в результате вся обсерватория осталась без воды, ну ничего, час, два. Прошёлся по зданию, всё оборудование работает нормально. Подошёл к колодцу, заглянул. -Дима сколько болтов отвернул? -Ни одного. — Ты уже там полчаса ковыряешься! — Да они б… совсем приржавели! А ведь верно зданию двадцать лет, колодец постоянно залит водой. Труба, как назло, возле самого дна колодца, колодец маленький, немногим больше метра. Голова с руками внизу, ноги наверху по другому к задвижке не подберёшься, а ещё внизу холодно и дышать нечем. Становилось жарко, запустили систему охлаждения сначала одну, потом другую холодильную машину. Всё это время на ПУЭ, почти непрерывно, звонил телефон, в лучшем случае спрашивали: когда дадим воду, а то и просто требовали немедленно включить воду. Я отвечал, что часа через два и вешал трубку, и сразу-же звонок из другого здания. В курилке возле нашего здания, чтобы идти, на обед начали собираться расчёты. «Ёжик, ёжик» — закричал молодой офицер с соседнего здания, подхватил на земле камень, собираясь в его кинуть. А это Димон высунул голову из колодца, «глотнуть» свежего воздуха, и причёска у него соответственно была «ёжиком». Посмеялись. Расчёты ушли на обед, Диму я тоже отправил, пусть проветрится, а мы с холодильщиком, не смотря на возражение капитана, остались. «Хочешь, чтобы забросило температуру» — оборвал я его. Ситуация действительно становилась все серьезней. Воздух на ЭВМ должен подаваться с температурой двадцать градусов плюс, минус два, да и влажность в жестких пределах, зимой опасность переохладить, и пересушить, да ещё не разморозить калорифер, а летом перегреть, и забросить влажность на счетных машинах. Запустили третью холодильную машину, но температура воздуха на кондиционерах продолжала расти. Надо понимать, что наши кондиционеры, это агрегаты пятнадцать, двадцать метров длиной и проходным сечением для воздуха от трёх до четырех квадратных метров, а холодильная машина V образный четырёх цилиндровый компрессор, с поршнями диаметром десять сантиметров и приводом от электродвигателя тридцать киловатт, в систему заправляется сорок килограмм фреона. Вода охлаждается в пяти кубовом танке и подаётся на насосы кондиционеров, затем распыляется в поток воздуха, интересно, что если вода достаточно холодная, то она не повышает влажность, а только снижает температуру воздуха. Холодильщика посылаю на «пристройку» смотреть, давлениями, и температурами на холодилках, а сам лезу в колодец. Продолжение следует. Виктор Седой (версия 2022 г.)